Осенние праздники что такое

Закрыть ... [X]

[<< Содержание]        ЛЕХАИМ ОКТЯБРЬ 2003 ТИШРЕЙ 5764 – 10(138)

 

Но кто здесь кому рассказывает? Бабушка ли (бывшая пионерка и комсомолка) просвещает любимую внучку? Или же внучка, что учится в еврейской гимназии, приобщает любимую бабушку?

 

ОСЕННИЕ ПРАЗДНИКИ

Илана Арци, Эмма Коган

 

Рош а-Шона – начало еврейского года. Празднуется 1 и 2 тишрея (на сей раз – 27, 28 сентября).

Почему же целых два дня?

Потому что наш календарь – лунный. Вот прибегает какой-нибудь земледелец или пастух. Запыхался, пот утирает...

– Новый месяц, – кричит, – народился!

– Ша! – ему говорят. – Отдышись с дороги!.. Ничего не путаешь? Небо-то в облаках!

И дожидаются второго свидетеля. Чтоб в точности подтвердил. Без ошибки.  

 

1 ТИШРЕЯ ТРУБИМ МЫ

В ШОФАР (БАРАНИЙ РОГ).

О ЧЕМ ЖЕ ПОЕТ ОН?

 

Рожок

Жил-был король. Однажды отправился на охоту. Да как-то сбился с пути, потерял свиту, отстал от егерей и собак, разминулся с оленем...

А уж темнеет. Достал он охотничий рожок – и ну сигналить!

Никого. Опять подал сигнал. Ни звука. Знай, ветерок шебуршит, сосны головками покачивают...

Глухая сторонка.

Вдруг, откуда ни возьмись, – путник. Ружьишко на плече и песенку насвистывает...

– Эй, добрый человек, помоги!

– Поезжай за мной! – И выводит короля на дорогу.

Тот, конечно, расщедрился.

– Получай, – говорит, – королевский подарок! – И вручает охотничий золоченый рожок. – Труби!

Мужик от радости как дунет в ту дудку – мигом придворные налетели. И скатерть-самобранка при них.

Давай, стало быть, пировать!

Спасителя-мужика усадил король рядом с собой. Велит вина поднести, своей рукой угощает... Оставайся, говорит, у меня ключником!

И переселился мужик во дворец.

Долго ли, коротко, – докладывают королю: ваше величество, новый-то ключник не чист на руку. Таскает из дворца что ни попадя – и на ярмарку. Не то что из-под полы – чуть ли не внаглую, мошенник, торгует... И свидетели есть.

Ну, суд. Казнить! Палач на помосте...

– Эй, мужик! – король говорит. – Имеешь последнее желание?

А бывший ключник, недолго думая, – бух в ноги:

– Дозвольте, ваше величество, последний раз на рожке сыграть! – Да как задудит...

Услышал король золотой рожок, вспомнил старое и объявил помилование.

 

РОШ А-ШОНА – ДЕНЬ СУДА, ДЕНЬ

ТРУБЛЕНИЯ,

ДЕНЬ ГЛАСА ТРУБЫ

Потому что звук шофара пробуждает раскаяние и горькое сожаление о совершенных грехах.

 

Ткиа, – троекратно поет шофар, –

шварим, труа, ткиа.

Ткиа, шварим, ткиа.

Ткиа, труа, ткиа.

 

Триа – долгий звук. Шварим – три отрывистых. Труа – трель из отрывистых звуков.

Мамин пирог

В некотором царстве, в тридевятом государстве жили да поживали царь с царицей. И был у них сын. До того балованый и капризный, что ел только из маминых рук – исключительно те пироги, которые мама самолично пекла.

– Наследник, – царь говорит, – ты не прав! Ступай-ка, принц ненаглядный, «в люди» – мир посмотреть, себя показать. – Выдал туго набитый кошель, усадил в карету и ручкою помахал. – Трогай!

Пока деньги водились, льстивый народ под ножки стелился, из сил выбивался, как бы угодить да потрафить. А денежек нет – и вокруг никого.

Шатался царевич по городу. То к одному прохожему сунется, то к другому. Я, дескать, царский сынок, благородный отпрыск! Укажите, сделайте милость, где тут столбовая дорожка непосредственно во дворец.

Хохочут. Пальцами тычут. Вот, потешаются, умора! Царевич-то без царя в голове! Прынц, понимаешь!

Скитался, слонялся. Ох, думает, так и пропасть недолго! Работу, что ли, найти?.. Забрел в деревню.

Собаки на чужака кинулись, чуть ли не разорвали. Мужик какой-то еле отбил.

Приводит к себе на двор. Краюху отломил, воды в ковшике приволок...

– Ты, паренек, кто?

– Сирота, – царевич ответствует. – Позволь, в хозяйстве тебе помогу...

– А что по сиротству умеешь?

– Да так, – говорит, – то, се, пятое, десятое...

И нанялся Пугалом. На огороде поставили – пернатых гонять.

А царь с царицей обыскались сыночка. Гонцов разослали по всему царству. Год рыщут – что иголка в сене. Днем с огнем не сыскать. Царь-батюшка и руки опустил, и головку повесил... А царице-матушке как от кровинушки отступиться! Указ надумала.

Пускай, мол, и стар и млад соберутся на Главной площади, и ее, царицино угощение попробуют.

Раз начальство велит, наше дело телячье – ать-два, марш-бросок, строевым шагом!.. И мужик с Пугалом очутились перед дворцом. А царица испекла уже свой пирог, чтобы всякого – по милости да по малости – наделить.

Отведало Пугало маминого пирога да как встрепенется:

– Ведите, – кричит, – меня во дворец! Я – царский сын!

 

Так звуки шофара заставляют нас словно проснуться и с ясностью осознать, кто мы на белом свете и откуда явились...

 

ЗА РОШ А-ШОНА –

ЧЕРЕЗ ДЕСЯТЬ ДНЕЙ – ЙОМ КИПУР

 

Судный день

Есть на небесах Книга жизни. Каждому в ней – своя судьба. И в новолетие выносится приговор. Злодеям – погибель. Святые и праведники да будут благословенны, пусть здравствуют среди нас на земле. А мы, обыкновенные люди...

Вот с нами и разбираются... По великому милосердию отпущены нам последние десять дней, дабы заслужили мы Небесную милость.

 

Облака славы

Когда ветхозаветные пращуры ушли из Египта и сорок лет плутали в пустыне, Всевышний окружил их чудесными облаками. Днем защищали от зноя, ночью – от холода.

Это, знаете, как почетный эскорт. Как те отборные мотоциклетные витязи, что сопровождают президентов и королей, когда с государственным визитом, под гул и рукоплескания, несутся они сквозь главную улицу.

И специальная мотостража – почетный караул на колесах – обороняет важных гостей. Мчится спереди и с боков, замыкая процессию.

 

Суккос

«В шалашах живите семь дней, – заповедано в Торе. – Чтобы знали поколения ваши, что в шалашах поселил Я сынов Израилевых, выводя из Египта».

 

Сукко – на иврите – «шалаш». И праздник Суккос по-нашему – «рай в шалаше» (шутка).

Моя бабушка (прошлой осенью) побывала на исторической родине. В Суккос, говорит, тамошние горожане перебираются на балкон. Устраивают пальмовый навес и пол устилают листьями.

Да, тишрей в Израиле теплый. Не чета московскому октябрю. С холодным дождиком, с первым снегом...

Но бабушка все равно пожелала в Суккос ночевать на балконе. Влезла в спальный мешок, развесила на бельевой веревке местную зелень, рядышком, как положено: эсрог (двоюродный брат лимона), лулов (побег финиковой пальмы), адас (веточка мирта) и арова (веточка ивы).

– Эсрог, – объясняет, – это такие люди, что изучили Тору и славятся добрыми делами. Евреи-лулов шибко подкованы теоретически, а заповеди исполняют с прохладцей. Адас, наоборот, заповеди блюдут, а в Святом Писании – ни бум-бум. А которые аровы – совсем без заслуг... Вот какие мы разные! Но, по завету Творца, надобно нам не ругаться, а быть всем вместе.

– Мама! – родители говорят. – Вы же простудитесь на балконе, заболеете...

– Дети! – бабушка говорит. – Могу я хоть раз в году остаться наедине со звездами... Той ночью проснулась я в теплой постели, глазки протерла, гляжу: а мне звезда сквозь окошко подмигивает... И сочинился стишок.

 

Мы все единая семья,

Хотим того иль нет...

Четыре вида у меня

Растений. Шлю привет.

Эсрог хорош со всех сторон,

А с ивой много бед.

Адас поможет вам всегда,

Лулов же даст совет.

Творец велел быть вместе

нам,

Хотим мы или нет.

Шалаш построим тут и

там

И убежим от бед.

Эсрог

Жил в еврейском местечке Портной (по ремеслу и фамилии). И жена, понятно, Портная. И куча ребятишек – Портные... Одень их, обуй, накорми. За мальчишек плати меламеду, чтобы выучил.

Трудился Портной, не разгибаясь. С рассвета до заката горбатился... Но копейку умудрялся откладывать.

На что?

Вот уж не угадаете! На эсрог... Оно и сейчас недешево, а тогда...

Подошло время. Построил Портной шалаш – и в город.

На базаре – шум, гвалт. Какой-то еврей в обморок брякнулся, водой отливают... Очнулся, клок на макушке выдрал – хлоп, опять в обморок.

Фар вос? Зачем, почему?

Общинные деньги украли. Сколько? Столько!.. Столько, что наш Портной за целый год по грошику накопил.

Что делать?

Отложил Портной пару монет, а весь кошель отдал бедняге. И купил самый маленький, неказистый эсрожек.  

Вернулся под праздник. Пошел в синагогу. Молится... А раввин:

– У кого это, – спрашивает, – такой ароматный плод?

Все подошли, показывают. А наш Портной за спинами прячется... Но раввин до него добрался.

– Признайся, – говорит, – почему твой эсрог такой благовонный? Как он тебе достался?

Ну, Портной и открылся.

– Да, – говорит раввин, – дух особенный. Знаешь, – спрашивает, – чем пахнет? Заповедью: «Возлюби ближнего, как самого себя».

 

Советский анекдот

Ленин, кто помнит, скрывался в Разливе и жил на озере, в шалаше.

Вот навещает его Сталин: как, мол, вы тут, что поделываете, не скучаете ли?

– Да нет, – Ленин сказал, – Суккос справляю.

Что? Откуда Владимир Ильич узнал про Суккос?

А с ним был помощник и секретарь – Григорий Евсеевич Зиновьев (по паспорту – не то Радомысльский, не то Апфельбаум...)

Симхас Тойра

Мой дедушка обожал читать вслух. Соседи даже ругались. В стенку, бывало, колотят. А бабушка извинялась: мой муж, дескать, актер... репетирует... Хоть дедушка был инженером. И в этой (как ее?) самодеятельности не участвовал.

До страсти любил Бабеля, «Историю моей голубятни». Как мальчик сдает экзамен в гимназии.

 

О Петре Великом я знал наизусть из стихов Пушкина. И навзрыд сказал эти стихи.

 Человечьи лица покатились в мои глаза и перемешались там, как карты из новой колоды. Они тасовались на дне моих глаз, и в эти мгновения, дрожа, выпрямляясь, торопясь, я кричал пушкинские строфы изо всех сил.

Я кричал их долго. Никто не прерывал безумного моего бормотания. Сквозь багровую слепоту, сквозь свободу, овладевшую мною, виделось только старое, склоненное лицо с посеребренною бородой.

– Какая нация, – шептал старик, – жидки наши... в них дьявол сидит.

 

И вдруг мне открылось, откуда у дедушки такая любовь к громкому (громогласному) чтению.

Оттуда же, откуда у того паренька из рассказа.

Потому что есть ежегодный праздник (22-23 тишрея) СИМХАС ТОЙРА. Когда читается в синагоге последняя глава Торы. И приглашаются к чтению не только взрослые мужчины, но и мальчики (до бар-мицвы), которым не исполнилось и тринадцати. А величают приглашенного мальчика не как-нибудь – Женихом Торы.

– Вот и ты, дедушка, – сказала я, – ощущаешь себя Женихом Торы. А тем более – тот гимназист из прошлого века. Это заложено, – говорю, – генетически.

– Ну что ж, – вздохнул дедушка, – может быть... может быть...

А бабушка почему-то заплакала.

А бабушка говорит:

– Послушайте-ка меня. И рассказала.

 

Радость Торы

В некотором государстве жил Царь. Была у него дочь – Тора.  

Настала пора замуж ее выдавать. Один за другим женихи пожаловали. Вот первый сватается...

Нет, царской дочке он не по нраву.

– Обжора, – говорит, – ужасный! Что на столе – все в рот тащит. У нас во дворце такому не место!

Второй явился – не запылился.

– За пьяницу не пойду! – И ножкой даже притопнула. – Опозорит меня на великосветском приеме!

Пыль еще не осела – третий жених тут как тут... А Тора опять недовольна: происхождение-де подкачало...

– Ах, так! – Царь рассердился. – А позвать сюда первого встречного!

А первый-то встречный – аккурат мужик. Сено привез на конюшню. Мигом свадебку сладили. Да на той же телеге – трюх-трюх! – молодожены и укатили.

Заскучала Тора в деревенской избе. Глухомань, грязь непролазная, домой во дворец не убежишь...

Горюет, горькие слезы льет, ходит распустехою...

пол не метен, скотина

недоена...

Мужик – к Царю:

– Хоть я и первый встречный, да жена любимая – дочка твоя – пропадает. Навести нас, Царь-батюшка, не побрезгуй, родимый тестюшка...

Царь в дорогу и снарядился. Прибыл как есть в золоченой карете. По саду-огороду с Торою погулял, на скотный двор заглянул... Хороший ли из мужика муж? Не обижает ли первый встречный?

– Да что, батюшка! – Тора повеселела. – Муж добрый, заботливый...

Накрыли на стол. Народные пляски устроили. Кто в дуду дудит, кто в сопелку сопит... Водят с Торою хоровод. Песни величальные запевают. Большое уважение царской дочери...

Меда с пивом царю поднесли. Он угостился, всеобщей любовью утешенный. Ручкою помахал – и восвояси.

– На тот год, – обещает, – непременно наведаюсь.

 

Вот и мы, – заключила бабушка, – ежегодно танцуем с Торой-царевной, выказывая царю нашему – Всевышнему, как любим и почитаем его дочь. Праздник так и зовется Симхас Тойра – Радость Торы.

 

<< содержание

 

 

 

ЛЕХАИМ - ежемесячный литературно-публицистический журнал и издательство.

 

E-mail:  

 


Поделись с друзьями



Рекомендуем посмотреть ещё:



Лучшие осенние праздники мира Тонкости туризма Письмо с днем рождение с деньгами

Осенние праздники что такое Осенние праздники что такое Осенние праздники что такое Осенние праздники что такое Осенние праздники что такое Осенние праздники что такое Осенние праздники что такое Осенние праздники что такое Осенние праздники что такое

ШОКИРУЮЩИЕ НОВОСТИ